Двадцать минут назад он стоял посреди сцены, а весь зал аплодировал ему, и как аплодировал! И я аплодировала, стоя в проходе, и снова изумлялась тому, как красиво его лицо. Фантастически красиво. Даже когда он просто молчит и приходит в чувство после умопомрачающей сцены.

— Смотри! Смотри внимательно! — командует Алка.

Я смотрю, хотя ничего хорошего не вижу.

Он подходит к ней, тихо здоровается и забирает у нее большой пластиковый пакет. Неужели она не постеснялась войти в театральный зал с таким здоровенным пакетом, — думаю я, и вдруг до меня доходит, что она вовсе не была в зале, ей незачем ходить на все его спектакли. Вот для меня единственная возможность увидеть его — это, как на работу, ходить в театр, а она уверена, что встретится с ним и просто так…

Она берет его под руку. И они проходят мимо нас.

Я пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит сразу на всех троих и рассеянно улыбается.

— Девочки, приветик! — говорит он нам. Он нас знает, хотя я не уверена, что помнит, как нас зовут. Мы примелькались ему, когда бегали в клуб юных театралов. Он тогда еще вел у нас кружок истории театра. Собственно, мы со Светкой и теперь почетные члены клуба, хотя впрошлом году окончили школу. А Алка еще учится в десятом классе и хочет поступать на театроведение. Скоро у нее начнутся выпускные экзамены. И она уже не сможет вместе с нами торчать в театре и около.

Он и она сворачивают за угол. У него такая походка, что я вспоминаю эльфов из мультиков. Теперь можно отойти подальше от служебного входа и обсудить случившееся.

— Помяни мое слово, у нее папуля крупная шишка! — убежденно говорит Светка.

— Ну почему ты так в этом уверена? — Аллочке лишь бы поспорить. — Прикид еще ничего не доказывает. Интердевочки тоже все прикинутые по фирме.

— Макаров на шмутки не поймается! Видела, как он ее под ручку?.. Этот знает, что делает. Если бы у Юльки был папа-генерал, он бы Юльку так же под ручку водил.